UMAN - Tzadik - White

Baal Shem Tov - God, Prayer, Joy, All, Heaven
White For Prayer
Levi

50000 Jews in Manhattan March 11, 2014

מָשִׁיחַ

Mashiach in Synagogue... Mashiach Now
50000 Jews in Manhattan March 11, 2014

IX - Christianity

TORAH

Shavuot

Judaism and Christianity

Иудаизм и христианство. Сходства и различия

Причину трагической натянутости между христианством и иудаизмом нельзя объяснить просто различиями в религиозных убеждениях и догмах, которые существуют также в отношении всех прочих религий. Если посмотреть со стороны евреев, то можно предположить, что причина состоит в долгой истории христианских гонений. Однако это не первопричина, так как гонения — это следствие уже существующего конфликта между христианством и иудаизмом. Эта проблема как никогда актуальна в наше время.

Время, когда необходимо задуматься о будущем отношений между евреями и христианами. Ведь только сейчас представители христианских церквей в открытую признали, что причина преступлений против евреев — в первую очередь в религиозной нетерпимости. В XX веке антисемитизм обрел форму, опасную для самого христианства. Тогда определенные круги христианского мира начали пересматривать свои позиции.

Последовали извинения от католической церкви за многовековые преследования евреев. Протестантские церкви, в большинстве своем, призывают к пониманию Б-жьей миссии еврейского народа в этом мире. О нынешней позиции православия по этому вопросу судить трудно, так как эта позиция просто не высказывается.

Говорить о проблемах, возникших между христианами и иудеями, надо, начиная с анализа противоречий, в которые попала церковь, объявив себя Новым Израилем. Первые христиане заявляли о том, что они не новая религия, а последовательные продолжатели иудаизма. Все концепции христиан взяты из обещаний и пророчеств еврейского Святого Писания (ТаНаХа). Сам центральный образ христианства Иисус, не просто спаситель, но и обещанный еврейскому народу Мошиах, потомок царя Давида. Кстати, представленное в Новом Завете происхождение Иисуса вызывает массу справедливых вопросов.

Церковь настойчиво заявляла, что она являлась непосредственным продолжением того Б-жественного действия в истории, основной частью которого есть избранность народа Израиля. Тем временем евреи продолжали существовать, утверждая, что Библия принадлежит им, что их понимание Библии является единственно законным, и клеймя христианское трактование, как ересь, ложь и идолопоклонство. Эта взаимная оппозиция и создала климат враждебности и неприятия, который сделал и без того сложные иудейско-христианские отношения еще более противоречивыми.

Нежелание евреев принимать новое учение породило много проблем для христианской теологии, в том числе и для одной из главных доктрин — миссионерской, суть которой в том, чтобы донести Евангелие, т.е. «Благую весть», до тех, кто не знает о ней. Евреи, однако, изначально относились к другой категории, будучи первыми получателями Б-жественного обещания, но отклонившие его. В глазах христиан евреи стали живым свидетельством упрямства и слепоты.

Еврейская история в христианском мире отмечена чередованием более или менее жестоких притеснений, относительной терпимости, изгнаний и периодических погромов. Идейно же христианство полностью проникнуто философией иудаизма. В основу предлагаемых христианством ответов на вопросы о смысле бытия, структуре Вселенной, душе человеческой, о рождении и смерти, о вечности положены представления, сформулированные задолго до появления Иисуса Христа. Они даются в Торе.

Неоспорим тот факт, что большинство людей до сих пор не знают о столь тесном духовном родстве двух религий и о том, что в основу всех моральных ценностей западного мира положены не просто христианские ценности, а ценности, заимствованные у иудаизма. Даже десять основных заповедей, предлагаемых в Евангелии и ставших основой западной морали, известны каждому еврею как десять главных заповедей, данных Б-гом народу Израиля на горе Синай.

И все же христианство отличается от иудаизма, иначе оно не может быть другой религией. Выдающийся ученый нашего времени рабби Нахум Амсель приводит десять таких отличий.

Первое отличие. Большинство религий мира, включая христианство, поддерживают доктрину, что неверующие в эту религию будут наказаны и не получат места на Небесах или в Мире Грядущем. Иудаизм в отличие от любой значительной мировой религии считает, что нееврей (который не обязательно должен верить в Тору, но который соблюдает семь заповедей, данных Ною), обязательно получит место в Мире Грядущем и называется праведным неевреем. В число этих заповедей входят: 1) верить, что мир создан и управляется одним Б-гом (не обязательно еврейским); 2) учредить суды закона; 3) не воровать; 4) не совершать прелюбодеяний; 5) не поклоняться идолам; 6) не есть части от живого животного; 7) не богохульствовать. Каждый, кто соблюдает эти основные принципы, получает место на Небесах (Синедрион, 56б).

Второе отличие. В христианстве самой важной идеей является вера в Иисуса, как спасителя. Эта вера сама по себе дает человеку возможность быть спасенным. Иудаизм считает, что выше всего для человека — это служение Б-гу посредством выполнения его воли, и это даже выше веры. В Торе есть строфа, гласящая: «Он Б-г мой, и прославлю Его». В обсуждении того, как человек может прославить и превознести Б-га, Талмуд отвечает, что именно посредством действий. Следовательно, высочайшей формой уподобления Б-гу — совершение действия, а не чувства или вера. Вера должна проявляться в поступках, а не в словах.

Третье различие. Основным убеждением иудаизма является вера в одного Б-га. Не может быть в мире никакой иной высшей силы кроме Б-га. Кроме веры в концепцию Бога христианство верит в концепцию Сатаны как источник зла, который является силой, противоположной Б-гу. Иудаизм весьма конкретен по поводу убеждения в том, что зло, как и добро, происходит от Б-га, а не от иной силы. Строфа из Святого Писания гласит: «Я [Б-г] творю мир и произвожу бедствия». (Ишаягу, 45:7). Талмуд говорит еврею, что, когда наступает беда, еврею надлежит признать Б-га Справедливым Судьей. Так, еврейской реакцией на очевидное зло будет приписать его происхождение Б-гу, а не какой-либо иной силе.

Четвертое различие. Иудаизм считает, что Б-г, по определению, не имеет формы, образа или тела, и что Б-г не может быть представлен ни в какой форме. Это положение даже входит в тринадцать основ веры иудаизма. С другой стороны, христианство верит в Иисуса, который как Б-г принял человеческий образ. Б-г говорит Моисею, что человек не может увидеть Б-га и остаться живым.

Пятое отличие. В христианстве самой целью существования является жизнь ради последующего мира. Хотя иудаизм тоже верит в Мир Грядущий, это не является единственной целью жизни. Молитва «Алейну» говорит, что главная задача жизни в улучшении этого мира.

Шестое отличие. Иудаизм верит в то, что каждый человек состоит в личных отношениях с Б-гом и что каждый человек может ежедневно общаться с Б-гом напрямую. В католицизме священники и Папа выполняют функцию посредников между Б-гом и человеком. В отличие от христианства, где духовенство наделено возвышенной святостью и особыми отношениями с Б-гом, в иудаизме нет абсолютно никаких религиозных действий, которые мог бы совершить раввин, но не мог бы совершить любой отдельный еврей. Так, вопреки представлениям многих людей, раввину не обязательно присутствовать на еврейских похоронах, еврейской свадьбе (обряд можно провести и без раввина), или при совершении других религиозных действий. Слово «раввин» означает «учитель». Несмотря на то, что раввины имеют право выносить официальные решения по поводу еврейского закона, еврей, который достаточно обучен, также может принимать решения по поводу еврейского закона, не получая предписаний. Так, нет ничего уникального (с религиозной точки зрения) в том, чтобы быть раввином как представителем еврейского духовенства.

Седьмое отличие. В христианстве чудеса играют центральную роль, являясь основой веры. В иудаизме же, однако, чудеса никогда не могут быть основанием веры в Б-га. Тора говорит, что если человек предстанет перед народом и заявит, что Б-г являлся ему, что он — пророк, явит сверхъестественные чудеса, а затем станет наставлять людей нарушить что-либо из Торы, то этого человека следует убить, как ложного пророка (Дварим, 13:2-6).

Восьмое отличие. Иудаизм верит в то, что человек начинает жизнь с «чистого листа» и что он может получить благо в этом мире. Христианство верит в то, что человек изначально нечестив, отягощен Первородным Грехом. Это препятствует ему на пути достижения добродетели, и поэтому он должен обратиться к Иисусу как к спасителю.

Девятое отличие. Христианство основывается на предпосылке, что Мессия в образе Иисуса уже приходил. Иудаизм верит, что Мессия еще придет. Одной из причин, по которой иудаизм не может верить в то, что Мессия уже приходил, является то, что в еврейском представлении мессианские времена будут ознаменованы значительными переменами в мире. Даже если эти перемены произойдут естественным способом, а не сверхъестественным, то в мире воцарятся всеобщее согласие и признание Б-га. Поскольку с появлением Иисуса, по мнению иудаизма, в мире не произошло никаких изменений, то, согласно еврейскому определению Мессии, он еще не приходил.

Десятое отличие. Поскольку христианство нацелено исключительно на последующий мир, христианское отношение к человеческому телу и его желаниям подобно отношению к нечестивым искушениям. Поскольку последующий мир является миром душ, и именно душа отличает человека от других созданий, христианство верит, что человек обязан питать свою душу, и как можно больше пренебрегать своим телом. И это является путем достижения святости. Иудаизм признает, что душа более важна, но нельзя и пренебрегать желаниями своего тела. Поэтому вместо того, что бы попытаться отвергнуть тело и полностью подавить физические желания, иудаизм превращает исполнение этих желаний в святое действие. Святейшие христиане-священники и Папа дают обет безбрачия, тогда как для еврея создание семьи и продолжение рода святое действие. Тогда как в христианстве идеалом святости является принесение обета бедности, в иудаизме богатство наоборот является положительным качеством.

Осмелюсь дополнить рабби Нахума Амселя одиннадцатым отличием.
В христианстве человек несет ответственность за совершенные им грехи перед Б-гом, исправить их может покаяние и исповедь перед священником, который наделен властью, именем Б-га и Иисуса Христа, отпускать с миром. В иудаизме же грехи делятся на две категории: грехи против Б-га и грехи против человека. Грехи, совершенные против Б-га, прощаются после искреннего покаяния человека перед самим Всевышним (никакие посредники в этом деле не допускаются). А вот преступления против человека даже сам Всевышний не прощает, простить такие преступления может только обиженная сторона, то есть другой человек. Таким образом, человек обязательно несет ответственность перед Б-гом, но это не освобождает его от ответственности перед людьми.
Еврейские корни христианства. В первую очередь, надо отметить форму богослужения в христианстве, которое имеет признаки еврейского происхождения и влияния. Сама концепция церковного ритуала, а именно собрание верующих для молитвы, чтение Святого Писания и проповедь, следует примеру богослужения в синагоге. Чтение отрывков из Библии является христианской версией чтения Торы и Книги Пророков в синагоге. Псалмы, в особенности, играют очень важную роль, как в католической, так и в православной литургии. Многие ранние христианские молитвы являются выдержками или обработкой еврейских оригиналов. А что уж говорить о многих формулировках в молитвах, наподобие «Амен», «Алилуйя» и т.д.

Если мы обратимся к одному из центральных событий Нового Завета — Тайной вечере, то увидим, что там идет описание самого настоящего пасхального седера, обязательного для каждого еврея в праздник Песах.

Нет нужды говорить, что само существование сходств не просто обостряло конфликт. Для евреев стало невозможным считать христиан просто носителями незнакомой и абсолютно чуждой религии, поскольку они предъявили права на наследие Израиля, склоняясь к тому, чтобы лишить еврейский народ действительности и подлинности его религиозного существования.

ПАВЕЛ АРЬЕ

Wisdom Thoughts 8

The main celebration of Simhat Torah takes place in the synagogue during evening and morning services

The synagogue's Torah scrolls are removed from the ark and danced with during the ceremony

Angel in Synagogue

Prayer - Synagogue

Jewish wedding

Angel - Synagogue

Фото Ангел в церкви "Синагога" - Angel in church the Synagogue

Этот снимок сделан в здании "Синагога Церковь Всех Наций" (Лагос). В Сентябре месяце 2006 года я (Дмитрий Лео) вместе с сестрами из Казани Екатериной и Дашей посетили Нигерию - служение Т.Б. Джошуа. Во время экскурсии по церкви сестры сделали этот снимок, где по нашему мнению запечатлен ангел.

Haggai - Levit

Агге́й (ивр. חַגַּי‎, Хаггай — праздничный) — один из последних пророков Ветхого Завета. Он стал пророчествовать во 2-й год царствования Дария Гистаспа (520 до н. э.). Три главных пророчества Аггея составляют 10-ю книгу 12-ти малых пророков (Тре-Ассар). Речи его направлены к современным ему иудейскому царю Зоровавелю и первосвященнику Исусу, которых он упрекает в бездействии и поощряет к возобновлению работы по реставрации Иерусалимского храма, постройка которого по наветамсамаритян была приостановлена предшественником Дария. Речь Аггея не отличается изящностью слога; на ней, наоборот, заметны уже следы упадка еврейского языка, начавшегося во время пребывания евреев в Вавилонии. В беседе его со священниками (III, 12—13), которых он экзаменует в законоведении, заметны даже первые признаки того способа преподавания, который дошёл до расцвета впоследствии, в период составления Мишны. Аггей был современником пророка Захарии.

Сведений о жизни и деятельности пророка Аггея — единственного лица этого имени известного из Библии, кроме сообщаемых книгою его имени и подтверждаемых свидетельством 1-й книги Ездры 5,1; 6,14 о выступлении пророка Аггея вместе с пророком Захариею с проповедью о возобновлении работ по постройке второго храма Иерусалимского, — библейская письменность не сохранила. Иудейское предание называет (Baba Batra 15а) пророка Аггея членом так называемой Великой Синагоги (Кенесет-Гаггедола) как к этой же Великой Синагоге раввины причисляли не только пророков Захарию и Малахию, но и многих других сколько-нибудь выдающихся деятелей послепленной эпохи; как членам этой Великой Синагоги пророкам Аггею, Захарии и Малахии, в Талмуде приписывается составление многих правил и постановлений ритуального свойства (Эрубин II, 1 Шекалим III, 1). Но против достоверности этого свидетельства говорит уже то, что, по Иудейскому же преданию, Великая Синагога была учреждена только Ездрою, (458 г. до Р. X.), следовательно, спустя лишь 62 года по выступлении Аггея на пророческое служение (ок. 520 г.), а главное — крайняя сомнительность, даже более полная недостоверность самого существования Великой Синагоги. В древней Христианской Церкви тоже не сохранилось и не сложилось вполне устойчивого воззрения на личность пророка Аггея. По передаваемому Псевдо-Епифанием, Псевдо-Дорофеем и Псевдо-Исихием известно, Аггей ещё в ранней юности пришёл из Вавилона в Иудею, пророчествовал о возвращении народа из плена видел отчасти восстановление храма и первый воспел там «аллилуйя»; скончался в Иерусалиме и погребен там же вблизи от гробниц священников. Трудно сказать насколько достоверны эти сведения, но возможно, что в основе их лежит подлинное историческое зерно, тем более, что содержащее все эти сведения сочинение «De vita el morte prophetarum», как признается теперь в науке первоначально написано на еврейском языке. Как мал, однако, был общепринятым в древней Церкви выраженный здесь взгляд на время и обстоятельства пророческого служения Аггея, видно уже из того, что блаженный Августин (ennaratio in psalm CXLVII) полагал, что пророки Аггей и Захария начали свое пророческое служение ещё в Вавилоне, а ещё более из того, что, по свидетельству блаженного Иеронима и св. Кирилла Александрийского, Ориген с его последователями и некоторые другие, на основании Агг 1,13, считали Аггея не человеком, а Ангелом, ниспосланным Богом для проповеди. В толковании на Агг 1,13 блаженный Иероним пишет: «Некоторые думают, что Иоанн Креститель, Малахия, имя которого значит Ангел Господа и Аггей, книгу которого мы ныне имеем в своих руках, были Ангелами, но по соизволению и повелению Божию приняли человеческие тела и обращались среди людей» (Блаженного Иеронима — в русском переводе — Одна книга толкований на пророка Аггея, к Павле и Евстохии. Твор. Часть XVI: с. 333). Это неудобоприемлемое мнение, вызвавшее опровержение со стороны блаженного Иеронима и св. Кирилла Александрийского, могло возникнуть, кроме буквального понимания термина малеах Иегова в Агг 1,13 — ещё из отсутствия обычного у пророков указания имени отца пророка, а также из неизвестности в народе гробницы пророка.

Основания эти, конечно, совершенно недостаточны, тем более что в настоящее время имя отца пророка, быть может уже известно. При раскопках на площади Харам эс Шериф, прежде занятой иерусалимским храмом, была найдена древне-еврейская печать с вырезанною на ней буквами древне-еврейского шрифта с надписью: «Аггея, сына Шевании». В виду находящегося только у пророка Аггея, упоминания о печати-перстне, носимой мужчинами не без основания видят в этой печати именно печать пророка Аггея, и предполагают, что он мог утерять её именно вблизи храма, около которого он должен был находиться часто, так как с великим интересом следил за правильностью работ по постройке храма (Проф. А. А. Олесницкий, Ветхозаветный храм. с. 855).

При такой скудости и сомнительности сохраненных традицией сведений о личности, жизни и деятельности пророка Аггея, историческое зерно можно усматривать в сообщениях Епифания, Дорофея, Исихия, в основе которых лежит, по-видимому, древнее, первоначальное еврейское предание. В духе этого предания и некоторые новые исследователи (напр. Рейсс) допускают, что пророк Аггей принадлежал к священному Левиину колену и в юном возрасте возвратился из Вавилона. С последним не согласуется и имеет малую вероятность противоположное мнение других ученых (Евальда Корнилля и др.), — опирающееся на толкование Агг 2,3, — будто пророк Аггей принадлежал к числу тех старцев, которые видели ещё храм Соломонов (ср. 1 Езд III:12), и, таким образом, при начале постройки храма имел, по меньшей мере, 80 лет. Сказание Епифания Дорофея, в его существенных чертах воспроизводят и наши Пролог и Четьи-Минеи под 16 декабря, когда празднуется Православною Церковью память св. пророка Аггея. В Четьи-Минее св. Димитрия Ростовского под 16 декабря читаем о пророке Аггее следующее: «Сей бяше от племене Левиина, рожден в Вавилоне, в плене, ещё млад сый прииде от Вавилона в Иерусалим, и пророчеством со святым пророком Захариею тридесят шесть лет. Предвариша жевоплощение Христово за четыреста и седмьдесят лет, и явленно о развращении Аггей святый пророчествова. И виде отчасти издание церковное, Зоровавелем обновляемое по возвращении от Вавилонского плена. Умре же и погребен бысть близ гробов иерейских преславно понеже и той бе от рода священнического. Бяше же плешив и стар окружну имея броду и образом честен, и в добродетелех свидетельствован. Любим же бысть всеми и чтим, яко прославен и великий пророк: а имя его толкуется праздник или празднуяй». Здесь мало достоверны хронологические даты как продолжительности служения пророка: по Библии деятельность его продолжалась всего несколько месяцев, — так и времени жизни пророка по определенному свидетельству Библии же, пророческая проповедь Аггея относится ко 2-му году царствования Дария, то есть около 520 до Р. X. ; тоже можно сказать и относительно указаний о внешнем виде пророка. Что же касается, опущенного здесь, упоминания Епифания Дорофея о том, что пророк Аггей первый воспел «аллилуйя» при восстановлении храма, то это обстоятельство по всей вероятности, стоит в связи с находящимися в древних переводах книги Псалмов надписаниями некоторых псалмов именами пророков Аггея и Захарии: псалмов 87, 145, 147, 148 по Септуагинте и слав., причем три последние псалма в греческом тексте надписываются: Allhlouia Aggaiou kai Zacariou; равным образом имена этих пророков стоят по тексту Вульгаты в псалмах 11, 145, 146 и в Пешито — в псалмах 125—126. Но все эти надписания, в которых обычно и постоянно соединяются два современных друг другу пророка, говорят, очевидно, не об авторстве этих пророков в отношении перечисленных псалмов, а лишь о времени наибольшего, именно литургического их употребления, именно в период деятельности обоих пророков названных в надписании.